Не хватает сердца

[parafoxer]

     Читать в пермских автобусах почти невозможно из-за освещения и постоянного музыкально-болтологического сопровождения, выдаваемого пассажирами и тупыми водителями. В троллейбусах получше. Однажды ехали с Сашей издалека, с Паркового. Вдруг с дальних задних рядов вопли мобильного - кто-то включил музыку и слушает. Орет на весь салон. Три минуты, пять. Явно не звонок. Поворачиваюсь, нахожу взглядом откуда орет, вижу двух девчонок лет по 14-15, стандартные дети современности - в джинсах-обтягушках, толстовках с капюшонами, розовыми губами и поддельными сумками Дорого и Глупо. Говорю им громко - "выключите, мешаете". По-моему они даже не поняли. Встаю, подхожу, еще раз прошу выключить. Смотрят абсолютно не понимая - о чем я? Ощущаю себя инопланетянином, или говорящим на другом языке. Думаю - может проймет все же, дослушают песню (играет какая-то тупая и нудная попсня) и выключат. Нет, с конечной Паркового и до рынка мы ехали с песнями. Автобус был полон наполовину, но кроме меня НИКТО не подошел и ничего не сказал. НИЧЕГО. Я уверен на 100% что почти всем мешали эти вопли, но сказать об этом никто не сказал...
   Это я к чему? К тому что  в последнее время пристрастился к аудиокнигам,  это удобнее книги - не утомляет глаз и уши всегда закрыты от дребедени, льющейся в мозг в автобусе помимо моей воли. Сейчас слушаю "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына. Я уже читал В. Шаламова, поэтому "Архипелаг" не кажется шокирующим, но существенное отличие от произведений Шаламова - системность, попытка выстроить хронологический ряд, дать анализ и свести воедино очень многое. Так вот, один из рефренов всего "Архипелага" у Солженицына  это бессловесность и непротивление режиму. Тебя еще не взяли? - не встревай. Пришли брать? - угождай, "покайся Иваныч, тебе скидка выйдет!"(М. Булгаков, "Мастер и Маргарита"). Пара блатных отбирают вещи у остальных 60 человек, сидящих по 58-й? - сиди, молчи, может ТВОЮ заначку не найдут. Солженицын  вообще делает вывод (и не он один кстати), что за 30-40 лет активных репрессий на воле остались по большей части серые, угодливые, - определенная порода людей (как там у классика - "потолки у нас два двадцать и людей мы вывели таких чтоб жили не тужили, и получились людишки "два двадцать"), которые привыкли молчать когда их бьют. Привыкли жить в ожидании худшего, оглядываясь на прошлое - о, так мы то еще хорошо живем. Или читая газету с гневным обличением полицейского про-штатовского режима в ЮАР в 1970-х тоже тянуть "Оооо, да у нас то хорошо еще!"
   Рабская эта покорность, НЕПРИЧЕМНОСТЬ наша извечная, въевшаяся в кровь, вбитая в школах и на улицах, взбухшая в 1990-х, не дает нам поднять голос на пьянчугу, колотящего бутылкой об асфальт, на курящего в лифте, на развязных гопников, включивших в своей девятке громкую музыку ночью во дворе.
   Я все гадал откуда корни этого, и после "Архипелага" (еще недочитанного) ясно стало - да вот оттуда, вот из этих поколений отфильтрованных серых вышли мы, живем, дышим, БОИМСЯ.
   Другая проблема что меры мы как обычно знать не умеем. Зажатость и беспрерывную оглядку на "других", мысль "а что люди-то подумают" молодежь легко заменяет на полное непонимание КАК надо себя вести или подменяя понятие своими непосредственными желаниями. Ну я хочу слушать телефон свой в автобусе, чего такого? И еще отстаивают свое право на это, считают ущемлением свободы какой-то... И привыкают граждане, сидят покорно, клюют носами  в дреме под вопли попсни из какого-нибудь гнусавого мобильника. И это нормой какой-то даже уже мнится, уже нормально это - когда какофония из телефонов в транспорте, когда место беременным, бабушкам никто не уступает. Не так ли и к арестам  в 1935-39-х привыкали? Не оттуда ли рабская суть эта растет?
  
   У Астафьева есть такой хороший роман, "Царь-рыба" называется. Я считаю Астафьева одним из самых лучших писателей, правдивым иногда до стыда - стыдно узнавать частью и себя в некоторых его героях. Так вот в "Царь-рыбе" есть такая глава - "Не хватает сердца". Много в этой главе всего, но для меня сейчас нужно начало - когда Астафьев едет на теплоходе за лекарствами для умирающего брата, подселенный в двухместную каюту, купленную целиком неким спешащим на отдых норильцем. Как я узнавал в этом норильце множество наших черт! Лучше Астафьева я все равно не напишу:

"Долго, тщательно умывался  хозяин  каюты, еще дольше вытирался  розовой
махровой  простыней,  вертелся  перед  зеркалом,  любуясь  собой,  поигрывая
мускулами, раздвигая пальцем  рот -- чудился ему  в зубах какой-то изъян или
уж так гримасничать привык. Он выудил из-под стола бутылку коньяку, огромную
рюмаху, напоминающую гусиное яйцо, плеснул в нее янтарно-коричневой жидкости
и, держа  посудину  в  пригоршне,  отпил  несколько мелких глотков, небрежно
бросая при этом в рот оранжевые дольки апельсина.
     Я  глядел и  дивовался:  вот ведь выучился ж где-то культуре человек, а
мы, из земли вышедшие, с земляным мурлом в ряды интеллигенции  затесавшиеся,
куда и на  что годимся? Культурно  покутить и то не  хватает толку! Не умеем
создать  того   шика,  той  непринужденной  небрежности  в  гульбе,  каковая
свойственна людям  утонченной воспитанности, как бы даже и утомленье имеющих
от  жизненных  пресыщений и  благоденствия."

 "...всю-то
зимушку это,  нами  новорожденное  существо таскало,  крадучись,  денежки  в
сберкассу,  от жены две-три  прогрессивки "парижанин"  ужучил, начальство на
приписках нажег, полярные надбавки зажилил, лишив и без того подслеповатого,
хилого  северного ребенка  своего  жиров  и  витаминов.  По  зернышку клевал
сладострастник зимою, чтоб летом сотворить себе "роскошную жизнь".
     И   сотворил!   Горсть  карамелек  по  столу  нечаянно   разброса-  на,
апельсинчик  звездой  разрезан,  "цветок  засохший,  безуханный",  валяется,
позолоченная  штука,  которой  что-то  и где-то  ковыряют, блестит,  бутылка
заткнута безутечной пробкой,  чтобы питье аромата не теряло. Рюмки не  стоят
--  на  боку  лежат.  Коньяк  из  них  следует  не  лакать,  не  хлестать, а
высасывать,  как сырое яйцо.  Меня бы  и стошнило,  небось, баринок же  этот
советский ничего, привычен. Во какие  у нас  в стране достижения! Во к каким
вершинам интеллекта мы подвинулись!"

Текст взят с http://lib.ru/PROZA/ASTAFIEW/ryba.txt

И пусть  книге уже 4 десятка лет  (в 1972-75 гг написана) - как про нашу реальность это, просто удивительно. Сейчас многие поморщатся - ну чего, миновали ведь те времена дефицита, замалчивания, советские перегибы эти. Да нифига ниче не миновало, наоборот, кругом полно бездумного верчения на каруселях потребления, отдыхательства. Не занудство это, это то, что меня трогает действительно.
  Слова же "как не хватает сердца" из этой главы "Царь-рыбы" принадлежат беглому зэку-норильцу, виденному мальчиком Виктором на рыбном промысле  в тайге, за 40 лет до встречи с "парижанином"....

Виктор Астафьев